Поскольку у одного Жыха сегодня день рожденья, эта сказка посвящается ему.
С Днем Жыха, господа котики!
Леди Элиза еще помнит, как двадцать лет назад она смотрела из распахнутого окна на дворцовый парк. Среди дубов и лип вились аллеи, у самого северного края темнела одинокая ель, светлые и гладкие платаны, словно увешанные стеклянными новогодними шарами, отмеряли границу парка и сада. Леди Элиза сидела на широком подоконнике с маленькой принцессой, а из кресла у камина басовито мурлыкала им сказки старая няня. Няня говорила, не смотрите на лес. Лес далекий и чуткий, всегда знает, кто на него смотрит. Всегда смотрит в ответ. Глаза, говорила няня, у леса волчьи, голос у него ручейный, руки цепкие папоротниковые, ноги быстрые беличьи. Всякий раз, когда ты смотришь на лес, лес подбирается ближе.
читать дальшеНо как не смотреть на темный лес, глядя на прекрасный дворцовый парк? Стоит только взглянуть на одинокую ель, как вот он лес, за самым краем парка. Может быть, леди Элиза всего лишь смотрела на пышный сад. Может быть, принцесса всего лишь смотрела на светлый парк.
Леди Элиза помнит, как затерялась в темном лесу ель. Она смотрела как-то из окна, и лес подступил ей навстречу. Накануне еще был парк, а теперь аллеи дики, и словно блестят в листве глаза волчьи. Старой няни уже не было, чтоб спросить, и леди Элиза закрыла ставни на северных окнах.
Леди Элиза помнит, как однажды юная принцесса сказала ей, что слышит за ставнями звон ручья. Леди Элиза уверяла, что это в саду еще работает фонтан. Что звенит ручеек от фонтана к китайскому мостику. Но заметила, как принцесса смотрит в щели. Как же, говорила принцесса, мне еще узнать, как близко подступил уже лес? И леди Элиза, дрожа, заглядывает в щель и видит пушистый мох, покрывающий тело Амура в фонтане, и треснувший камень, и цепкий папортник у садовой калитки.
Леди Элиза помнит, как цвел в саду жасмин и вились по рамам пышные розы. Теперь она смотрит с башни, как перепрыгивают с веток на стену замка быстрые белки. Крупные, серые и злые, они бегут по стенам вверх, почти до самого окна, и прыгают вниз, исчезая в пушистой темной листве.
Принцесса молчала неделю, когда лес подобрался к самому замку и зашуршал ветвями в закрытые ставни. Она ходила у окон, прислонялась к стеклу, закрывая глаза. И молчала, когда леди Элиза звала ее, когда они вместе завтракали и когда сидели вместе вечером у камина, молчала целый день, когда леди Элиза доставала вышивание и садилась у лампы. Утром восьмого дня, принцесса спустилась в летний зал и открыла широкую дверь в сад. Она оглянулась последний раз, и глаза у нее были желтые, а волосы серые и пушистые, как беличьи хвосты. Принцесса скинула у порога туфли и ушла, босая, по мягкому мху.
Леди Элиза закрыла дверь в летнем зале. Проверила ставни, закупорила щели. Она сидела у огня в башне и вышивала на шелковых подушках пышную зелень, сильных волков, быстрых белок. На десятый день леди Элиза смотрела из окна башни. Ей казалось, что внизу у бывшей калитки ходит мягко и бесшумно ее сероволосая принцесса.
На двенадцатый день она откусила последнюю нитку и убрала иглу. Леди Элиза спустилась в летний зал и распахнула широкую дверь. У последней ступени звенел ручей, и скакали над головой белки. Леди Элиза сбросила туфли и поставила их на расшитой подушке у самой двери. Она спустилась, босая, в мягкий холодный мох и оставила за собой распахнутую дверь в лес.