И когда юная и глупая русалка говорит человеческим голосом, ее слова поднимаются неуклюже и тонко к ее собственному верному принцу. Хороший, прекрасный, красивый принц. Блестящие волосы, синие глаза, тонкие пальцы. Принц смотрит на нее тоскливо и поет в ночь балладу о кораблях. Бледные руки, прозрачные ресницы, скользкая чешуя. Красивая рыбка, блестящий хвост, холодная русалочка со дна. Ах, полюбила, хвост отдала, в замок пришла. За принцем, прекрасным, стройным, синеглазым. Ах, отчаянная.
Русалка замолкает и смотрит на принца в ужасе. Влюбилась, море променяла, за глаза синие. За глаза. На землю, на воздух, за ним, двуногим, смешным и неуклюжим, под горячее солнце, под глупые, грубые воздушные слова. Русалка молчит и смотрит, смотрит на принца до рассвета, а он все поет ей свои баллады о бессмертной любви.
Русалки постарше спрашивают, какой он, человеческий язык, и о чем поют ручные принцы. Она теперь, поди, смелая и юная, станет переводчицей с человеческого. Русалка юная и глупая качает хвостом и плачет пресной слезой в соленое море. Такой красивый и милый, ее собственный принц, правда думает, что они влюбляются. Холодные и гибкие, бледные, быстрые, блестящие русалки из самых-самых глубоких и темных вод, влюбляются своими прозрачными водяными сердцами в смешных и нелепых ручных принцев. Таких глупых. Сухих. Теплых. Зачем она научилась понимать их глупые человеческие песни. Чтобы узнать, что их принцы верят в сказки о холодных русалочьих сердцах.
У каждой уважающей себя русалки есть свой ручной принц. Они живут на земле в прибрежных городах, и русалки никогда не поднимаются к ним навстречу, и принцы не верят в русалок. Уже не юная и почти не глупая русалка однажды в полнолуние опускается в глубину и говорит молодой подруге задумчиво:
- А если бы они первыми выучились петь и один из них научился бы понимать язык русалок? Была бы у каждого из них ручная русалка?