Маленький ребенок с воздушным шариком сжимает его ладошками, создавая за моей спиной иллюзию гигантской жабы с гигантским одиночеством.
С другой стороны присоединяется кофемолка, как едущая по мелкому гравию машина, со своим душным пыльным шорохом и острыми отскакивающими кусочками. Пыльный хиппибус едет мимо болота с гигантской жабой.
С жабой разговаривают две женщины, и из их фраз вырываются "Буэнос-Айрес и Барселона". Че променял мотоцикл на хиппибус и ускоряется неровно на поворотах.
Шарик сдувается с мерзким звуком - жаба старательно, с плюханьем и бульканьем топит в своем болоте брезентовый чехол от покинутого навеки мотоцикла Че. Хиппибус ускоряется снова и исчезает за последним поворотом под громкий визг попугаев, засевших в кустах со стратегическим запасом мам, колясок и розовых шариков.
Блендер хрипло и тонко гудит, отзываясь огромной центрифугой под куполом летающего блюдца. Зеленые человечки в рубке следят за разделением земной жизни на поддающиеся исследованию фракции: жаба в одну сторону, хиппибус в другую. Мотоцикл остается посередине и буксует в болоте, шипя и плюясь горячей молочной пеной из выхлопной трубы.
Красная лампочка в зените мигает в такт радостному писку отсчета. Три-два-один-вспышка! Попугаи в кустах нервно курлыкают в ответ, пока тарелка со скрежетом эскалатора опускает опоры на красную землю. Есть ли теперь жизнь на Марсе?